осиновка

    27.11.90. Дома у Марии Михайловны
    Кузнецовой. Запевает Александра
    Васильевна Сапожникова

    В эту экспедицию ездили вчетвером: Татьяна Попкова (Арбузова), руководитель ансамбля, Светлана Агафонова, Ольга Трофимова и Валерий Максуль, фотокорреспондент газеты «Время».

    По возвращении была написана статья с рабочим названием «Бурундуцкие песни или экспедиционные зарисовки». Впрочем, статья тогда для газеты «Время» не пригодилась. «Слишком заумно» — был вынесен вердикт. Надо, чтобы статья была такой: открыла газету любая домохозяйка и … заинтересовалась, и почитала газету до конца. А эта статья – для избранных.

    «Избранные» смогли прочесть материал о нашей первой (из трёх) Братской экспедиции только в 1999 году в газете «Третье сословие» (редактор В.Н.Попов), №7, в рубрике «Культура». Вот эта статья.«ПЕСНИ-ТО РАНЬШЕ ВСЕЙ СЕМЬЁЙ ПЕЛИ…»

    Люблю работать ночью. Когда подступает со всех сторон тишина, сопят в спальной сонные ребятишки, и лишь иногда проскрипит за окном снег под ногами случайного прохожего. В такой тишине рождаются и роятся новые идеи, зачастую и бредовые, новые мысли не дают покоя. Вот и сейчас разложены веером книги, газетные публикации, карты окрестностей города Братска. Всё это не случайно. Недавно мы (инициативная группа фольклорного ансамбля «Куртинка») вернулись из экспедиции. Зимой далеко не уедешь и в глухомань не заберёшься. Поэтому на сей раз мы ограничились посёлком Осиновка Падунского района г. Братска. Есть там в клубе «Транспортный строитель» небольшой певческий коллектив. Такими коллективами Иркутская область, в общем-то, богата, при каждом третьем Доме культуры – свой фольклорный ансамбль.

    Но почему нас привлёк именно этот ансамбль? А потому, что там, на берегу Братского водохранилища, надеялись мы встретить песенниц, сохранивших в душе своей и в быту традиционную певческую культуру Приангарья. — А-а! так вы за бурундуцкими песнями приехали?! – приветливо встретила нас Александра Васильевна Сапожникова, бессменный руководитель ансамбля. – Так я познакомлю вас с бурундуками! И смеётся, глядя на наши недоумённые лица: — Не удивляйтесь. Так у нас местные сами себя зовут. Но прежде чем мы вам споём, давайте-ка к столу, ведь вы с дороги.
    Да, сибиряки в гостеприимстве не откажут…

    Передо мной книга журналиста-краеведа Евгения Георгиевича Бандо «Предбайкалье. Города и районы» на странице 73 читаю: «Самые ощутимые изменения в географию всей Иркутской области внесло Братское водохранилище. Воды Ангары залили долины притоков, горные распадки, затопили пороги и шиверы, все старые острова и создали «новые». Из ложа водохранилища пришлось полностью или частично переселить 238 (вдумайтесь в эти цифры!) сельских населённых пунктов, 7 городов, районных центров и рабочих посёлков, 57 промышленных предприятий, колхозов и совхозов. Там, где стояли сёла, теперь свободно курсируют суда морского типа». И далее: «Водохранилище Братской ГЭС – самый крупный искусственный водоём на земном шаре».

    Тогда, в семидесятых, этот пафос был нам на руку. Но, как известно, «палка-то о двух концах». Или, как говорят, оборотная сторона медали оказалась не такой уж и привлекательной. Я совсем не хочу поднимать вопросы перемены климата и нарушения экологии. Об этом уже писано-переписано, говорено-переговорено. Моё горе – о другом… Давайте окунёмся во времена трёхсотлетней давности. Попробуем представить себя первопроходцами по земле сибирской, первопоселенцами. Ох, как трудно было осваивать земли новые, неизведанные.

    «Из Россиюшки ляжить путь-дороженька.
    Шириной-от дорожка не широкая,
    Долиной дорожка – конца краю нет.
    Да никто по этой дорожке здесь не хаживал,
    Никто следечка тропкою не прокладывал…»
    Какой тоской пронизана песня, и в то же время – какая сила, какая воля сокрыта в ней! Именно таким характером и обладали наши предки, пришедшие на эти земли много лет назад.

    И потомки первых поселенцев, возросших в суровых условиях Сибири-матушки, складывали песни под стать своим жизненным условиям, под стать и природе, окружающей их. А что такое песня в жизни человека? Как сказала однажды моя знакомая певица из г. Черемхово: «Песня – она мне всё сохраняет. Всю жизнь». И в словах этих – золотое зерно. Ведь с песней человек рождался, с песней рос на руках матери и в колыбели, с песней крестился, с песней женился, с песней работал, воевал и под плач, под голошение, а это тоже род песни, умирал… Так было. Так и должно быть всегда. А иначе – на что мы люди? Ведь известно – поют только птицы да человеки, потому как в пении душа живёт.

    Но вернёмся к нашим предкам-старожилам. Повыкорчёвывай-ка лес, чтоб пашню подготовить, да зерно засеять. А потягайся-ка силой с хозяином тайги – и такое не раз бывало. А поводи-ка лодки через ангарские пороги с такими страшными именами как Шаманский, Падун или Пьяный Бык! Рисково, тяжело, а жить как-то надо. Отсюда и песни рождались такие особые, характерные именно для сибиряков.

    И гордиться бы нам этой сложившейся в суровых условиях песенной культурой и по сей день, если б сумели мы бережно донести и не расплескать эту культуру до нашего времени. Ан нет. Время вытекло сквозь пальцы, давно уж нет в живых тех умельцев, которые могли зачинать, выводить да подголашивать те старинные песни, рождённые на берегах Ангары. А их дети…

    _ Вот, знакомьтесь! Это наша бурундучка, знает море песен, — представляет нам Александра Васильевна певицу своего ансамбля Кузнецову Марию Михайловну.

    Разные бывают хозяйки. Разные и дома. В этом чувствуешь себя приветливо и уютно. Может ещё и потому, что на стенах висят картины, вышитые цветными

    осиновка_3


    Мария Михайловна демонстрирует
    работу своей усовершенствованной
    прялки. Работает исправно много лет
    нитками умелыми руками хозяйки.

    А в углу стоит прялка. Нет, не старинная, а немного усовершенствованная, модернизированная, я бы сказала. Вместо деревянного супруг приспособил металлическое колесо от ножной швейной машинки. Что ж, время диктует свои условия, меняются и способы ручного труда. Мария Михайловна показывает нам, как работает её прялочка-помощница, а по ходу рассказывает:

    — Тутошняя я. Родилась в селе Нижне Суворово. Теперь под водой оно. На дне моря… Как затопляли сёла – все поразъехались кто куда. Кто к родственникам, кто где пристроился. Вот и рассыпались. Жизнь так сложилась. Песни-то раньше всей семьёй пели, я росла, тоже всё знала, среди старших-то. А теперь что? Помнить-то помню, как мама пела, как родные, а самой уж не поднять. Одной тяжело. Не вытяну.

    …И всё-таки она пытается. Пытается вспомнить и затягивает сначала робко, потом смелее и начинает качать, распевать, да так необычно, что нам, молодым, с ушами, забитыми современными ритмами, это пение кажется ощутимой кружевной вязью, как будто эту песню не только послушать

    осиновка_3(2)


    «Бурундуцкие» песни завораживают

    , но и «пощупать» можно. «Гасите, девки, лучинушку, Ло… ой, да Ой, ложитеся, девки, спать, да… Мне…ой, да Мне, ой, девки, младёшенькой, да… Всю но… всю ноченьку не спать». Мария Михайловна поёт, а у меня сердце колотится так, что выпрыгнуть готово. Мысли одна вперёд другой несутся: «Господи! Неужели так бывает? Неужели так сразу повезло?» Наверное, со стороны мы немного странно выглядели, как те золотоискатели на Ленских приисках, которые нашли первый свой камешек или открыли первую жилу.

    Но радость оказалась преждевременной…

    Всплывает в памяти поездка трёхлетней давности в Москву, в удачный исход которой я верила, потому как накануне вышла у нас в Восточносибирском издательстве брошюра под заголовком «Сибирская народная песня в художественной самодеятельности», где чёрным по белому было написано, что «богатые песенные коллекции по фольклору Сибири хранятся в нотных рукописных фондах Кабинета народной музыки Московской консерватории, куда руководители… могут обращаться…за репертуарной и методической помощью».

    Сломя голову бросилась в столицу. Да, именно там я найду то, чего так не хватает нам сейчас здесь, в Иркутской области. Ведь утрачиваем, совершенно утрачиваем своё лицо, свой песенный облик. Об этом красноречиво говорят результаты проведённых в последнее время фестивалей и смотров. Областные коллективы поют всё, что угодно – песни советских композиторов, народные песни южных окраин России, броские и яркие песни донских и кубанских казаков – любой характер, любое настроение, любые краски можно встретить в музыкальном винегрете, но только не свою сибирскую старожильческую песню. Вот в чём беда… «Ну, да Москва нам поможет!» — думала я в самолёте. Именно там, в Кабинете народной музыки сохранились песенные материалы фольклорной экспедиции, которую Московская государственная консерватория организовала летом 1958 года в сёла Парилово, Арефьево, Большая Мамырь, подвергшиеся затоплению после завершения строительства плотины Братской ГЭС.

    Давно уж под водой улицы этих замечательных деревень, где жили и переливались песни наших предков. И надо понять – какую большую художественную ценность представляют для нас сегодня материалы той, 32-хлетней давности, экспедиции. Ведь песни, записанные тогда на магнитофон, являются примером местной, иркутской, старожильческой традиции. «Многие из них можно с полным основанием причислить к русской народной классике», — пишет Вячеслав Михайлович Щуров, составитель сборника «Сибирская народная песня».

    Наконец, я в «святая святых» всех фольклористов, в Кабинете народной музыки. Затаив дыхание жду, когда Вячеслав Михайлович уделит внимание моей просьбе. Щуров,, как всегда, приветлив, но вот незадача, буквально через 15 минут после моего приезда является профессор из Венгрии со своей заинтересованностью русским музыкальным фольклором, и Вячеслав Михайлович вынужден раскланяться и поспешить на помощь гостье из-за рубежа, а меня со всеми моими проблемами «передаёт» своему помощнику. А у помощника, как скоро выяснилось, «своих дел хватает по горло». И вот тут-то я хорошо поняла, «что такое не везёт» и совсем не поняла «как с ним бороться».

    Как назло, случилось так, что «аппарат вышел из строя» и «прослушать старые плёнки не представляется возможным». Не падаю духом, есть ещё возможность познакомиться с расшифровками, т.е. с записями песен в виде нот с текстами. Но оказывается, что «познакомиться-то можно, только воспользоваться ими нельзя», поскольку Московская консерватория – это не научно-методический центр, и «если каждый желающий начнёт сюда ездить за нужным ему материалом…»

    Ещё несколько минут словесной резины – и всё-таки нужные тома лежат передо мной. Вот нотации песен. Довольно небрежные. Некоторые даже недоработанные, условные. Бумага. Ноты. Слова. Песни. А за ними – судьбы людские. Вот, например, эта вечная тема:

    «Ходил Ваня по базару

    осиновка_5

    С бабушками на спевки приходят и внучки. И тихонько
    подпевают…

    Закупал товару,

    Не купил Ваня товару,
    Купил востру косу.
    По покосу Ваня ходит
    Свою косу точит,
    Он чужую траву косит,
    Своя в поле сохнет.

    Он чужую жану любит,
    Своя стоит плачет.
    Она плачет и рыдает
    Всё Ваню ругает.

    Ой ты, мальчик-расканальчик,
    Девичий обманчик,
    Не одну меня ты любишь,
    Не одну ласкаешь»

    В каких странных проявлениях предстаёт иногда перед нами жизнь!
    А за спиной нудно гудит голос:

    — И вообще, здесь нужно разрешение самих авторов расшифровок на пользование их трудом. Это надо ехать вам по адресам, разыскивать их, спрашивать лично. Вот если они письменно подтвердят своё согласие, тогда я смогу предоставить вам возможность списать эти ноты. Но смею вас уверить – некоторых из них уже и в живых-то нет…

    «Вот собака на сене», — подумала я, прекрасно понимая, что передо мной обыкновенный московский перестраховщик. И знала я это жёсткое правило в среде фольклористов, когда пользуешься «чужой» работой, то документально заверяешь, что «предоставленный материал обязуюсь не публиковать и не передавать другим лицам». Мало ли кто вздумает воспользоваться им в корыстных целях! И всё-таки сердце захлёстывала обида: как же так получилось, что лежит наша песенная история, песенная культура Прибайкалья вот в этих серых стенах, далеко от Сибири, и нет возможности воспользоваться этим богатством, чтобы вернуть песни домой, на родину, туда, откуда они вышли. Ах, если б знали об этом те песенницы, которые пели когда-то не скупо, а от всей души московским гостям, приехавшим за их «сокровищем».

    — Чёрный ворон сизокрылый,
    Где ж ты долго так летал?
    — Я летал там за морями,
    Видел синие моря.

    День пролетел как один миг. За окнами стало серо и уныло. Не обращая внимание на шум машин, на бесконечное хлопанье дверью с жёсткими пружинами, на ворчанье сотрудников Кабинета, я разбирала, анализировала предоставленный мне материал, но только глазами, ибо списать ничего нельзя было. Единственное, над чем поработали мои руки, — составили длинный список названий и жанров песен, бытующих в те времена в наших краях, да названия тех деревень и районов, где эти песни записывались. И вот теперь с этим драгоценным списком ехала наша инициативная группа в новую экспедицию с надеждой узнать: существуют ли, живут ли ещё песни старожилов на обновлённой братской земле.

    Наконец-то встреча со всеми певицами ансамбля.

    осиновка_6


    Тетради исписаны, магнитофонные ленты тоже,
    а разговор продолжается…

    Средний возраст этих песенниц – 60-70 лет. Для нас, фольклористов, бабушки этого возраста относятся к группе «молодёжи». Вот встретить бы певиц 80-90-летних, которых мы называем «стародёжь», да с хорошей памятью! Есть в ансамбле и такая, но совсем недавно уехала погостить на месяц к дочери, и встреча наша не состоялась. Зато другие участницы с удовольствием рассказывают о себе. Вот самобытные яркие певицы – Пельменёва Мария Кононовна, она родилась в Мишелёвке, Ефанова Татьяна Васильевна, родом из Красноярского края, Московских Анна Андреевна из деревни Московская Братского района, отсюда и фамилия такая. Замечательные певицы, и песен-то на их памяти не перечесть, да только состав-то ансамбля всё равно получился смешанный. Манера пения у всех была разная, да за эти 30 лет, как в Осиновке живут, уж припелись друг к другу. — Ну, а как же быть, — спрашиваю женщин, если каждая из вас помнит свой вариант песни, ведь в каждом случае — и слова свои, и мелодия изменяется. — А тут уж мы всех прослушаем, да выберем самый интересный вариант. Чья песня покрасивше будет, ту и cпоём всем ансамблем.И на самом деле, певицы показали нам одну и ту же песню, современную, народную, рождённую в годы Великой Отечественной войны – «Утром спозаранку выехали танки» сначала пели так, как бытует она в Красноярском крае. Затем свой, «бурундуцкий» вариант, где и смысл, и слова одни и те же, а вот характер мелодии, настроение совершенно отличны друг от друга.

    Пели в этот вечер очень много. Пели щедро, от всей души, не смотря на неподходящие условия узкой и тесной комнаты, отведённой ансамблю в клубе, где явно не хватало воздуха немолодым уже женщинам.

    Пели песни совершенно разные. Были здесь и жестокие баллады о том, как муж нелюбимую жену утопил, а о детях не подумал. Были и тюремные песни «Камера шестая», или «Как в Иркутске тюрьма большая». Что ж, и эта тема имела место в прошлой жизни, ведь наш край, как известно, был краем и ссыльнокаторжных. Были песни про «Катю-Катерину – купеческую дочь» и про «Ваньку-ключника – злого разлучника». И более ценные образцы песен вечерочных, бытующих у нас в Сибири, тоже были. Но всё это, как говорят фольклористы, песни позднего периода.

    Пытались мы вместе разобраться и «отсеять» бурундуцкие песни от многих, пришедших к нам из Забайкалья и прижившихся здесь. Приятно поразил и покорил хоровод
    «Ой заря, моя вечерняя заря».

    осиновка_7


    В хороводе важно всё: и пение, и движение, и жесты рук.

    Александра Васильевна вывела ансамбль на сцену и скомандовала: — А ну, девочки, не рассыпаться! Чтоб не граблями вас по сцене собирать! А «девочки» и на самом деле будто помолодели. Сразу оживились, глаза заблестели, и пошли шаркающим, но лёгким шагом навстречу друг другу. Я совсем не иронизирую, когда говорю о шаркающем шаге. Это специфический для сибирских плясок и хороводов шаг. Ведь ходили-то в ичигах да чирочках, а не на каблуках.

    Отсюда и поступь такая выработалась.Ну, а из того сокровенного списка, который держала я в руках, и в котором было перечислено более 120 (!) песен, вспомнили совсем немного. «Развивайся ты, берёза, На тебя будет мороз. Я мороза не боюся, Прийдёт время – разовьюсь…»

    И всё же… Всем этим женщинам за их неутомимый душевный труд, за то, что, несмотря на свой возраст и болячки, они так легки на подъём, за то, что сохраняют они по сей день песни нашего края, надо низко поклониться.

    осиновка_8

    Встречи подходили к концу, и мы понимали,
    что приедем в Братский район ещё не раз…

    Жаль только, что в условиях приближающейся рыночной экономики, когда и культуру переводят на рельсы коммерции, вынуждены певицы перестраиваться, приспосабливаться к новым условиям зарабатывания денег при помощи концертной деятельности на курортах и в других «точках». А петь там приходится в угоду публике не только первозданные, но и авторские песни, и современные частушки на злобу дня.

    …За окном скоро начнёт светать. Бегут ранние прохожие на работу, шуршит метла хозяина-дворника. Просыпается родной Ангарск. А я сижу и думаю: наверное, и у нас в городе есть переселенцы, приехавшие сюда из районов затопления, и живы ещё в их памяти те песни, которые с такой надеждой мы ищем и собираем по крупицам по сей день.

    Откликнитесь, старожилы! Нам совсем не безразлично, какие песни окружают нас сегодня. Ведь как сказал ещё в прошлом столетии Михаил Иванович Глинка: «Песня – это душа народа». Так давайте сохранять нашу душу вместе, дорогие земляки.

    Декабрь 1990 года.